Category: россия

Category was added automatically. Read all entries about "россия".

Земляки

Семён Николаевич Джапаридзе – полицмейстер Таганрога: околоточным надзирателям мною неоднократно были высказываемы мои взгляды на службу, но, к сожалению, не всеми усвоены. Околоточные надзиратели должны быть образцом дисциплины, вежливости, приличия, порядочности, в законных требованиях – стойки. Мне нужны такие подчиненные и только они могут поддержать престиж полиции, служа примером городовым, ближайшими начальниками которых они являются. Кто из околоточных надзирателей не в состоянии выполнить мои взгляды на службу, предлагаю самим увольняться, а не вынуждать меня к карательным мерам. Нечего носить мундир, когда не можешь держать себя с достоинством и не имеешь призвания к полицейской службе. Это нечестно.

А однажды кто-то спросил Джапаридзе о книгах Карла Маркса – почему их легально издают и дозволяют читать? На что Семён Николаевич ответил: «Пустое! Дурак там всё равно ничего не поймёт, а умный и читать не станет...»

Кирюша

— Кириак Самсоныч, я ваших студентов маму!..
— Арутюн, ты с ума сошёл! Идёт заседание Учёного совета!..
— Нет, Кириак Самсоныч, я с ума не сошёл, учёный совет мне новую резину не купит, — я ваших студентов маму: зеркало сломали, дворники стырили, покрышки порезали…
Дело было в одна тысяча девятьсот семидесятом году, место действия — кабинет директора Института строительной механики и сейсмостойкости Академии Наук Грузинской ССР, действительного члена Академии Строительства и Архитектуры СССР, председателя Международной ассоциации по сейсмостойкому строительству, председателя Постоянно действующей секции сейсмического строительства А.С. и А. СССР, почётного профессора Института преднапряжённого железобетона США, академика А.Н. ГССР — Кириака Самсоновича Завриева.
Кириак являл собой пережиток существовавшей некогда когорты универсальных инженеров, инженеров, которые ещё не делились на кабинетных сидельцев и практиков, на проектировщиков и производственников: этакий реликт-мультифункционал.
Ученик «самого» Тимошенко (Степан Прокофьевич Тимошенко в 1913 -1914 годах заведующий кафедрой теоретической механики Петербургского института путей сообщения, иностранный член А.Н. СССР, профессор Мичиганского и Стенфордского университетов), ещё в студенчестве (1913 год) опубликовал фундаментальную работу, положившую начало новой, революционной методике расчёта сооружений по предельным состояниям.
С 1923 года декан строительного отделения политехнического факультета Тбилисского университета, одновременно с двадцать первого по двадцать восьмой руководил Отделом мостов Закавказской железной дороги. В двадцать восьмом, при непосредственном участии Кириака был создан Закавказский НИИ сооружений, впоследствии — отнюдь не последний в мировом реестре, авторитетнейший ТНИИСГЭИ (уничтожен младореформаторами в 90-х).
Первый в числе зачинателей Эакавказского института инженеров путей сообщения — после реорганизации в ТБИИЖТ (1930), славный высоким просветительским уровнем многопрофильный технический ВУЗ, с 1956 — родной мой Политех.
В 1941 возглавил Бюро антисейсмического строительства А.Н. (после завершения Второй мировой трансформировано в Институт строительной механики и сейсмостойкости).
В тридцатых возглавлял группу разработчиков строительных нормативов по Закавказью с учётом сейсмической активности региона.
Внедрил в практику строительства столь привычные сегодняшнему глазу сейсмические железобетонные межэтажные пояса; предварительно напряжённый железобетон; методику расчёта мостовых арок.
В 1936, впервые в мировой практике, разработал техническое решение по применению лёгких бетонов для сооружения несущих конструкций. Инновация была принята в дело в процессе строительства Тбилисского цирка (завершено в 1939 году), монументального здания филиала Института марксизма-ленинизма (завершено в 1938 году, демонтировано младореформаторами пару лет тому назад), первой очереди Дома правительства (завершено в 1938 году).
Дворец спорта на Сабуртало — уникальная для начала шестидесятых технология сборки большепролётной купольной оболочки «навесным» (без поддерживающих лесов) способом… я ничего не упустил? — ах да: на протяжении десятилетий ни один проект по строительству сооружений, превосходящих размерами коровник, не подлежал утверждению без экспертизы и визы «завриевского» института, — зачастую имели место совсем уже из ряда вон выходящие случаи, когда заседания Госстроя республики проходили в кабинете его директора.
Существовало ещё знаменитое завриевское «нет!», и, ежели Кириак выносил подобный вердикт, никакие силы не могли сей вердикт отменить: с высоты своего авторитета, и благодаря подкреплённому редким даром «инженерного чутья» колоссальному объёму накопленного знания, плевать хотел Смотрящий по строительству на чиновников любого уровня — от нашего ЦК и до Московы.
Показательным в этом аспекте явился факт имевших место жарких прений по поводу высоты проектируемой в постхрущёвские годы Ингурской плотины. Расскажу в подробностях: скинувшие, с божьей помощью бесноватого Никиту, и возглавившие страну заговорщики, унаследовали от одиозного «реформатора» некоторые нелепые лозунги, в частности — «догнать и перегнать…», вот и посыпались на хозяйственников директивы нырять глубже, взлетать выше, осушать водоёмы, разворачивать реки и тому подобное. К середине шестидесятых самым внушительным гидросооружением в мире являлась арочная плотина Вайонт, Италия, высота — 261,6 метра. Москва постановила: утереть итальяшкам нос и запрудить быстроструйную Ингури арочной плотиной высотой в 300 метров!
Некогда славный наш Гидропроект приступил было к составлению проектного задания, но тут Кириак выдал своё фирменное «нет», и показал Москве фигу, ибо произведённый его институтом предварительный расчёт показал — сложенные из мергелистых известняков склоны ингурского каньона не выдержат нагрузки сооружения, предназначенного для сдерживания напора полутора миллиардов кубометров набегающей с заоблачных ледников архаичной Сванетии талой влаги.
Москва встала на дыбки, однако в дуэте с Кириаком выступил блистательный Лебедь Датский (о нём непременно расскажу отдельно), представил свой расчёт последствий прорыва трёхсотметровой плотины, присовокупив описание внештатной ситуации, сложившейся у итальянцев в шестьдесят третьем году (тогда через гребень Вайонта перелилось 50 миллионов кубометров водицы, после чего десяток нижележащих поселений вместе с жителями исчезли с лица земного).
По прогнозу Лебедя – а рассчитывать подобные катаклизмы он умел мастерски — вместо Колхидской низменности, получили бы мы обширный Колхидский залив, а в турецкий Трабзон прикатил бы от нас нежданчик в виде тридцатиметровой волны…
Москва задумалась. После недолгой паузы пришло новое постановление: хоть бы и на десять метров, но выше итальянской, даже ценой значительного удорожания строительства…
Так значит товарищ Косыгин не станет зажимать расходы? Сделаем! — Кириак засучил рукава и засел со своими ребятами за расчёты. В результате известняковые склоны ущелья превратили в искусственную скалу — бурили шурфы 25 метровой глубины и под давлением нагнетали в дыры раствор на специально разработанном высокомарочном «ингурском» цементе. В тело плотины вчинили бетонную пробку, на которую и насадили саму арку. В результате, аж до 2013 года мы являлись гордыми собственниками самой высокой в Мире арочной плотины — 271, 5 метра (в две тысячи тринадцатом нас обскакали Китайцы, заделали три арки высотой соответственно 285, 292 и 305 м.)…
Вот таков был наш гладиатор от строительства. Примечательно, что внешность строптивца никак не соответствовала его бойцовскому характеру — был Кириак миниатюрен, лопоух, голосок имел дребезжащий, отчаянно походил на сильно постаревшего Чебурашку — только глаза отсвечивали серо-стальным упрямым блеском. Статью явно не в отца — племянница Кириака, Мария Онучкова, в воспоминаниях своих рисует Завриева-старшего мужчиной рослым, костистым, громогласным — но, похоже, с отцовским норовом: вышедший в отставку генералом, полковник Самсон Сергеевич служил начальником полевой службы Военно-топографического отдела штаба Кавказского Военного Округа, участвовал в Кавказской компании Русско-Турецкой войны 1877-1778 годов (Св. Анна III степени с мечами и бантом, Св. Владимир IV степени с мечами и бантом, Св. Станислав II степени с мечами, потомственное дворянство), в Первую мировую Высочайшее благоволение за ревностную службу и Св. Анна II степени с мечами — явно не прост был родитель.
***
Нам Кириак читал курс сопротивления материалов. Читал виртуозно, пытался вдолбить в смурные наши головушки самые сокровенные тайны основы строительных основ. Худо было то, что и спрашивал с нас академик в присущей ему бескомпромиссной манере — блат, звонки «сверху», просьбы коллег-преподавателей не канали. Выслушав нерадивца Кирияк говорил «нет», и возвращал зачётку. За «хвост» по сопромату исключали, однако деканат не мог себе позволить терять ежегодно половину личного состава, посему, для «завриевских» существовало одно послабление — ведомость весенней сессии не закрывалась до первого сентября.
Первые три «захода» Кириак принимал в политеховской аудитории по расписанию деканата. После, в июле, хвостовики исправно посещали необъятных размеров директорский кабинет Института сейсмостойкости — вот тогда-то кто-то из очень уж обозлённых студиозусов и надругался над служебной Волгой мучителя, вызвав справедливый гнев бессменного Арутюна.
В начале августа Кириак уходил в отпуск и перебирался на свою дачу в пригороде, там-то, на тенистой веранде и разыгрывался последний акт трагифарса. Жалостливая Нина Михайловна — спутница жизни сатрапа, отпаивала чаем поражённых в правах претендентов на заветный «трояк», и утешала как могла: — До сентября ещё целый месяц, Кирюша тоже живой человек, устанет, в конце концов, пожалеет, да и ты, сынок, не будь балбесом, посиди над книжкой, благо Кирюша сам её написал очень доступным языком…
***
Пристроив тощий зад в уютно проваленном сидении плетёного кресла, откушав переслащённого ежевичного варенья, с чашкой остывающего чая в руке, я, дожидаясь своего череда, клевал носом в дачной беседке. На веранде Кириак терзал кадыкастого Витю. Пристроившаяся рядком Нина Михайловна жалостливо поглядывала на меня.
— Кирюша, этот кучерявенький уже четвёртый раз приходит, пожалей мальчика…
— Не пожалею…
— Посмотри, у него щёки бледные, круги под глазами, видно — не спал ночью…
— По девкам, наверное, шлялся…
Я действительно провёл ночь без сна, только насчёт девок Кириак не угадал: занимался я добычей средств для шляния по оным — в компании с Бутхузом и Персиком таскал в Южном парке мешки с армянским цементом, по червонцу за тонну. Уже был отослан в Ялту квартирмейстер, уже пришла от него подтверждающая резервирование койкомест телеграмма, уже набрана была необходимая для полноценного отдыха сумма, уже вылетали назавтра в Симферополь подельники… оставалась преодолеть единственное, перекрывавшее мне доступ к солнечному Крыму препятствие – Кирюшу.
— Кирочка, ну напиши мальчику троечку…
— Не напишу. У него физиономия нахальная, дадут ему диплом — заладиться строить. После обвалится то, что он построит, спросят — кто тебя учил? Скажет — Завриев…
***
В Ялту я прибыл к шапочному разбору. Компаньоны были несказанно рады, ибо успели профукать всю наличность, а я, стараниями Кирочки, был при башлях. Отстегнув голодающим на прокорм, я принялся навёрстывать упущенное. В спешке навёрстывать, ибо уже через неделю надо было возвращаться в цитадель знаний.
Как и предчувствовал Кириак, диплом мне через четыре года выдали. После я успел построить с десяток крупных объектов — стоят, стараниями покойного строптивца без единой трещинки, мир праху твоему, Великий делатель!

Санитар

«В 1906-1908 годах я состоял членом партии социал-революционеров. Из татар в этой партии тогда ещё состояли: Джемиль Менсеит из Старого Крыма и Медиев. В это же время среди татар были социал-демократы. Одного из них знаю, это Каври Ахтем из деревни Симеиз, который оказался провокатором и работал под кличкой «Воронцов». Он же выдал охранке и меня, а также членов партии социал-революционеров Георгиева, Архипова, Архангельскую. О его деятельности стало известно после февральской революции и он был арестован. После того как Ялтинский уезд был объявлен очагом революции, там ввели охранное положение. Генерал Думбадзе был назначен диктатором. В его распоряжении был целый полк солдат, которые были распределены по всем курортам южного берега Крыма. Я поехал в Ялту, зная, что в Алупкинском дворце стоят 500 солдат для уничтожения революционеров. Мы с товарищами Джемилевым, Архангельской, Архиповым решили вести агитацию среди солдат против царизма. Переодели Архангельскую и её подругу в горничных и пустили к солдатам. Таким путём мы могли привлекать солдат на свою сторону, начали устраивать в праздничные дни подпольные сходки в лесах. К концу 1907 года я был в административном порядке выслан из пределов Таврической губернии…» - Асан Сабри Айвазов, агент Порты, революционер, расстрелян в 1938 году.

Иван Антонович Думбадзе (19.01.1851–1.10.1916), военный и государственный деятель, генерал-майор свиты Николая II, градоначальник Ялты (1906 – 1916), монархист, черносотенец, один из покровителей Союза Русского Народа.
По окончании Кутаисской классической гимназии поступил в Тифлисское юнкерское пехотное училище. Окончив его по первому разряду, 20.12.1872 произведён в прапорщики с определением в 18-й
 Кавказский линейный батальон, из которого в 1875 году переведён в Ахалцихский 162-й пехотный полк. 18 октября 1876 произведён в подпоручики; c русско-турецкой войны 1877-78 гг. вернулся поручиком.
В 1879 в должности командира сотни поручик Думбадзе откомандирован в распоряжение военного губернатора Батумской области в составе карательной экспедиции против действовавших там повстанцев. 27.01.1880 пожалован чином штабс-капитана и опредёлен для дальнейшего несения службы в Гурийскую пехотную дружину. В столкновении с горцами был ранен. За проявленное геройство в 1882 году награждён орденом св. Анны III степени с мечами и бантом. 07.08.1882 произведён в чин капитана. В 1886 году в вооружённой стычке с очередным отрядом горцев был контужен в голову. За эту операцию награждён орденом св. Анны II степени с мечами.
В 1887 году Думбадзе назначен председателем Дружинного суда и определён в 3-ю Кавказскую туземную дружину. 26.02.1894 произведён в подполковники, 26.02.1900 — в полковники.
С 16.08.1900 - командир 8-го Красноводского резервного батальона.
26.05.1903 принял командование 16-м стрелковым Императора Александра III полком.
Осенью 1906 года таврический губернатор В.Новицкий передоверил полковнику Думбадзе свои права главноначальствующего по Ялте.
31 мая 1907 Думбадзе был произведен в генерал-майоры»
15 октября 1907 назначен командиром 2-й бригады 34-й пехотной дивизии (Александрия).
20 июля (2 августа) 1908 года, оставаясь градоуправителем Ялты, Думбадзе был назначен командиром 2-й бригады 13-й пехотной дивизии (Феодосия). 23 июля (4 августа) 1912года от должности в дивизии уволен с определением в распоряжение военного министра. В том же месяце уволен и от должности главноначальствующего по Ялте. В декабре 1912 года Думбадзе зачислен в свиту царя, но вскоре, по личному желанию Николая II, вновь возвращён в Ялту на прежнюю должность.
В августе 1914 года за «сорокалетие беспорочной службы» Думбадзе получил особый знак на георгиевской ленте. За время службы получил ряд русских и иностранных орденов, в том числе персидский орден «Льва и солнца», бухарские ордена «Восходящей звезды» и «Золотой звезды», греческий орден «Спасителя», черногорский орден князя Даниила.


                                                                          ***

"Если бы у меня в те годы было несколько таких людей, как генерал Думбадзе, все пошло бы по-иному", –  отметил в разговоре о революционных беспорядках с Петром Аркадьевичем Столыпиным Император Николай II. При этом Государь подчеркнул, что беспорядки вообще были бы невозможны.
То что Государь в разговоре со Столыпиным столь лестно отозвался об Иване Антоновиче Думбадзе, нет ничего удивительного. Это имя на протяжении последнего десятилетия существования Самодержавной Монархии знала вся Россия. Вот только одни им восхищались, а другие его люто ненавидели.
Осенью 1906 года, в разгар революционных беспорядков, когда курортная Ялта была объявлена на положении чрезвычайной охраны, Ивана Антоновича Думбадзе, как человека, доказавшего решительность и храбрость, решено было назначить главноначальствующим города и начальником войск охраны Ялтинского уезда.  Главноначальствующим на территории всего Крыма должен был быть Таврический губернатор В.В.Новицкий, но последний поспешил перепоручить все обязанности по Ялте полковнику Думбадзе, считая, что тот лучше справится с водворением порядка в городе и уезде, нежели он. В этом Таврический губернатор не ошибся.
   Иван Антонович полностью подтвердил свою репутацию истового монархиста и решительного, твердого, а порой и жесткого офицера. Полковник Думбадзе действовал в Ялте совершенно самостоятельно, "быстро и решительно", не всегда считаясь с существующими законами и мнением Сената. Главным критерием, которым он руководствовался, наводя порядок на вверенной ему территории, была его совесть, а не формально существующие законы, к тому же не всегда адекватные действительным реалиям революционной смуты.
В результате Думбадзе создал в Ялте режим личного контроля едва ли не над всем происходящим в жизни города. Он широко применял высылку лиц, вызывавших у него подозрение в политической неблагонадежности, цензурировал немногочисленную местную прессу. Он лично принимал к разбору гражданские иски и быстро постановлял по ним решения, вмешивался в семейные ссоры, миря мужей с женами, родителей с детьми. Он распоряжался практически по всем вопросам, связанным с жизнью Ялты, издав однажды даже специальный циркуляр "О соблюдении благочиния в купальных местах", в котором, заботясь о нравственных устоях южнобережной публики, подробно прописал правила поведения на пляже и ношение купальных костюмов.
  "В Ялте он был настоящим хозяином, рачительным и строгим, – писала одна из газет, – Его приказы торговцам и полиции, извозчикам и обывателям были кратки и выразительны. Он не любил терять лишних слов и без объяснения высылал корреспондентов неугодных ему изданий, закрывал ялтинские газеты, наблюдал за чистотой семейных нравов в распущенной Ялте". Думбадзе стремился быть патриархальным правителем и судьей вместе, решительным и быстрым, милостивым к просящим. Все, кто знал Думбадзе, отмечала правая газета "Земщина", "делились на две резко противоположные группы: одни искренно восхищались им, другие не находили достаточно резкой брани по его адресу". К первым "принадлежали все русские не по одному только имени люди"; вторую группу, отмечала газета, составляли те, "кому по образному выражению П.А.Столыпина, нужны великие потрясения…"
Не удивительно, что революционеры и либералы возненавидели ялтинского градоначальника, а "прогрессивные" газеты начали его травлю. Революционеры ультимативно потребовали от Думбадзе немедленно подать в отставку, в противном случае угрожая ему смертью. Но угрозы революционных террористов привели к обратным результатам. На угрозу вынесения смертного приговора Иван Думбадзе ответил: "Я уже собирался подать в отставку и даже рапорт заготовил по этому поводу, но теперь остаюсь на службе и докажу на деле, что никаких угроз не боюсь и остаток дней своей жизни посвящу на службу Царя и Родины".
Карбонарии не заставили себя долго ждать: 26 февраля 1907 года с балкона дачи Новикова, находящейся близ Ялты, в проезжавшего в коляске Думбадзе, была брошена бомба. Градоначальник был легко контужен и оцарапан (взрывом ему оторвало козырек фуражки), кучер и лошади были ранены. Покушавшийся на его жизнь террорист, принадлежавший к одному из "летучих боевых отрядов" партии эсеров тут же, на месте, застрелился. Как выяснилось позже, организатором покушения на Думбадзе был Петр Войков (Пинхус Вайнер), в будущем ближайший помощник Янкеля Юровского и один из убийц Царской Семьи.
Думбадзе тут же на месте приказал солдатам сжечь дачу дотла, выгнав предварительно ее обитателей, но, запретив им выносить какое бы то ни было имущество, объяснив, что так будет поступать с каждым домом, в котором будут укрываться террористы. Говорили, что покушения после этого случая в Ялте прекратились…
Случай этот послужил с одной стороны поводом для всплеска негодования против ялтинского градоначальника левых и либеральных газет, с другой – наглядно показал, что Думбадзе заигрывать с революцией не намерен. В том же 1907 году ялтинскому градоначальнику было дано понять, что его решительные действия находят поддержку в самых высоких сферах. Вместо каких-либо взысканий за превышение своих служебных полномочий, 31 мая он был произведен в генерал-майоры. "Его нельзя было не подкупить, не запугать", – отмечала "Земщина". Не способен был Думбадзе и на компромиссы, – "Думбадзе сам делал погоду в своем градоначальстве и при нем в Ялте царил образцовый порядок".
Такое положение вещей не устраивало как революционеров, так и либералов: 27 марта 1908 года фракция октябристов III Государственной Думы в лице Гучкова, Люца, Мейендорфа и других внесла запрос по поводу нарушений в деятельности ялтинского градоначальника. Думбадзе, отреагировал на обвинения по-своему. Не отрицая самих фактов, инкриминируемых ему в вину, написал в своем объяснении, что он не считает нужным "миндальничать с либералами и леваками". Инциденты, связанные с крутым нравом ялтинского градоначальника, довольно быстро улаживались, в чем не последнюю роль играло личное расположение к Думбадзе Императора Николая II, хорошо знавшего генерала, который являлся управляющим летней резиденции Государя в Ливадии.
   Близкие отношения установились у Думбадзе с Союзом Русского Народа, одним из покровителей которого он вскоре стал. Союзники не скрывали своего восхищения решительностью и независимостью ялтинского градоначальника. "Если бы на Руси было еще два-три генерала Думбадзе, то была бы с корнем вырвана инородческая революция» – отмечал на одном из съездов правых товарищ председателя Киевского губернского отдела СРН Н.С.Мищенко. А когда в июне 1907 года была распущена II Государственная Дума, Думбадзе по телеграфу лично поздравил СРН "с разгоном мерзейшей Думы". 1 сентября 1907 года от Ялтинского отдела Союза Думбадзе принял значок члена СРН и неизменно покровительствовал местному отделу, а состоявшийся в 1909 году Съезд Русских Людей в Москве направил Думбадзе "свой сердечный патриотический привет « как доблестному, самоотверженному стражу священных заветов монархизма" и благодарил его за то, что генерал "очистил очаровательную Тавриду, эту дорогую жемчужину в короне Русских Самодержцев, от революционной смуты".
В 1908 году Думбадзе, по-прежнему оставаясь руководителем Ялты, был назначен командиром 2 бригады 13 пехотной дивизии, но в июле 1912 года он был неожиданно уволен от должности ялтинского градоначальника с определением в распоряжение военного министра. Временная опала генерала была связана с предложением им своих услуг по устранению Г.Е.Распутина, деятельность которого, как считал Думбадзе, компрометировала Царскую Семью. Когда Государь отдыхал в Ливадии, Думбадзе лично доложил ему "о недовольстве населения Ялты деятельностью Распутина", на что получил от Императора указание не вмешиваться в дела, касающиеся только его семьи. Но, видимо желая "спасти" Государя от "влияния Распутина" помимо его воли, "простодушный Думбадзе", как вспоминал товарищ министра внутренних дел С.П.Белецкий, прислал в МВД телеграмму, в которой испрашивал разрешения "избавиться от Распутина во время переезда на катере из Севастополя в Ялту", когда тот прибудет к Государю в Крым. Телеграмма попала в руки министра Николая Алексеевича Маклакова, который взялся лично "уладить это дело". В итоге с Распутиным ничего не случилось, а Думбадзе уже в декабре 1912 года был зачислен в Свиту Его Императорского Величества, а затем, по личному желанию Государя был вновь возвращен в Ялту на прежнюю должность.
  Как и многие русские монархисты, Думбадзе был противником ввязывания России в грядущую Первую мировую войну, справедливо полагая, что война ввергнет Россию в новую революционную смуту. Так, в декабре 1913 года он писал по этому поводу А.И.Дубровину: "Пошли, Господь, нашему обожаемому царю уберечь свое царство от войны, хотя надо быть готовым к ней, ибо никто не знает, что будет завтра. Боюсь, что если будет война мерзавцы-освободители опять воспользуются, и вновь натворят массу гадостей…"
В 1915 году, Иван Антонович тяжело заболел. Весной 1916 года он прибыл на лечение в Киев, где перенес тяжелую операцию, а 15 августа того же года по собственному желанию, в связи с усилившейся болезнью, был уволен от должности ялтинского градоначальника, с оставлением генералом Свиты. Скончался ялтинский градоначальник "после продолжительных и тяжких страданий" в Ливадии на 66-м году жизни. Похоронили его со всеми полагающимися ему военными и гражданскими почестями.
"От жизни ушел хороший по душе человек, верный слуга Царя и Родины, администратор безукоризненной честности", – отмечал в своих воспоминаниях, сменивший генерала Думбадзе на посту ялтинского градоначальника генерал А.И.Спиридович. Отпевал Думбадзе архиепископ Таврический и Симферопольский Димитрий (Абашидзе), писавший в одной из телеграмм следующее: "Глубоко скорблю о кончине любимого героя, великого человека, верного слуги Царева, бывшего для всех нас  примером преданности и любви к Государю и Отечеству"

Помни про корни свои:

«В Рижский порт прибыли американские пехотинцы плюс 120 единиц бронетехники. В комплекте с танками в Ригу прибыл генерал-майор армии США Джон О’Конор, сообщивший восторженным аборигенам, что американцев в Латвию привела благородная миссия защиты свободы местного населения: «Мы пробудем в Латвии столько, сколько будет нужно!»
  Мило, скажу больше - пробирает до слёз, трогает за душу готовность протянуть бескорыстную руку помощи стряхнувшим прах тоталитаризма свободолюбивым латышам, для окончательного завершения процесса евроатлантизации, так сказать,    для тщательности, дабы не упустить чего важного, да и недремлющего врага приструнить со всей строгостью ... однако, господа закоренелые демократы, прежде чем приглашать высоких гостей в пристанище оголтелой демократии, не худо бы было пройтись критическим глазом по своему хозяйству: может и не доглядели чего - ну, мало ли что неподходящее моменту можно в спешке не приметить, по рассеянности, не понарошку... вот, к примеру - что это у вас по сей день присутствует на Ратушной площади, аккурат перед Политехом рижским?
Стоят себе - троица суровых воинов, в шинелях «дзержинках», с ружьями, охраняют покой соотечественников: фигуры из красного гранита вырублены – умно, так кровоточение  неизбежное постороннему глазу не явится; звёзды с фуражек у палачей правда сковырнули, для конспирации, однако, ежели присмотреться, не ошибёшься – Латышские стрелки стоят, стражи социалистической революции...
  Думаете генрал как-его-там сотоварищи в силу служебных обязанностей не в курсе славных деяний товарищей Лапиньша, Вайнанса, Фабрициуса, Дауманиса, Рейнхолдса, Берзиньша, Лациса, Смилги, Круминьша и ещё не счесть их, дедов нынешних латышей? И что примечательно – ни один из вышеперечисленных не ходил по чину ниже комдива, а то и командарма РККА, товарищ Ян Смига вообще комиссаром Восточного фронта числился, товарищ Юлис Данишевскис в председателях Ревтрибунала сиживал, поговаривали – Лейба Троцкий - Дюймовочкой по сравнению с ним смотрелся...

                                                                ***

    « Что касается латышских стрелков, то именно они развратили всю армию и теперь ведут её за собой» - из доклада нач. штаба Северного  фронта генерала Лукирского генералу Духонину в Ставку.

   «Мы, делегаты латышских стрелков все, как один, голосовали за первые декреты Советской власти, за Ленина..». – второй Всеросиййский съезд Советов. 25 октяюря 1917 года.

  «Латышские полки первыми и почти поголовно перешли в Красную социалистическую армию, самоотверженно и храбро исполняя свой революционный долг, как на внутреннем, так и на внешних фронтах!» – Петерис (Пётр) Стучка, председатель Латышского крыла РСДРП, председатель следственной комиссии Петроградского ВРК, будущий нарком юстиции РСФСР.

  В 1919 был создан особый руководящий орган  - Исколастрел (Исполнительный комитет латышских стрелков), немедленно поименованный в народе «скорострелом». Как отмечало большевистское руководство: «... бойцы латышских полков отличаются образцовой дисциплиной и пролетарской сознательностью!» – вот эти самые «образцовые солдаты революции» и разогнали Учредительное собрание в январе восемнадцатого. Отдельный, укомплектованный «самыми-самыми» отряд под началом Яна Петерсона строжайшим образом блюл «колыбель революции» - Смольный; после они же обеспечили охрану поезда, перевозившего из Питера в Москву мерзавца Ульянова со свитой. В Москве, преобразованный в отдельный полк, отряд Петерсона взял под охрану Кремль.

« ... освобождая юнкеров от ареста, Военно-революционный комитет даёт им возможность снова встать против революционного народа. Мы, латышские стрелки – члены Красной Гвардии, категорически требуем, чтобы все арестованные юнкера и прочая буржуазная сволочь были преданны революционному суду...»

К осени 1918 в рядах латышских стрелков числилось 24 тысячи бойцов – Латышская советская стрелковая дивизия: три бригады по три стрелковых полка и два артиллерийских дивизиона в каждой; кавалерийский полк, инженерный батальон, батальон связи и авиационный отряд (18 аэропланов); тяжёлая гаубичная батарея, зенитная батарея. После были «экспедиции»: на Дон - наведение «революционного порядка», т.е. – расстрел всего попавшегося в руки сочувствовавшего «офицерью» мужского населения включая подростков. Один из полков для «борьбы с врагами Советской России» был командирован в Белоруссию, где практиковал метод «красного террора» - казни без суда и следствия. Согласно исследованиям виднейшего специалиста по истории большевистской революции Сергея Петровича Мельгунова только по 20 губерниям Центральной России в 1918 году было зарегистрировано 245 контрреволюционных выступления, которые были задавлены силами Латышской дивизии под командованием товарища Вацетиса. Особо отличились латыши при разгроме эссеровских мятежей в Москве и Ярославле (если бы не вояки-прибалты, Ленин в июле 18-го запросто мог оказаться в «распоряжении» восставших социал-революционеров, и тогда дальнейшая история могла пойти совсем другим путём). После Москвы «железная гвардия Октября» наводила революционный порядок в Муроме, Рыбинске, Калуге, Саратове, Нижнем, Череповце, Вологде... ... в сёлах Тамбовщины после визита исполнительных латышей выживших не наблюдалось, особенно старались «красные стрелки» отправляя в расход участников крёстных походов – несчастные селяне искали спасения у ликов святых, тщетно.
  Крым: Ян Лацис со своей 15-й Краснознамённой Сивашской, выбив из Тавриды Врангеля, занялся зачисткой полуострова от «белогвардейской сволочи». Те, кто не мог доказать своё пролетарское происхождение – инженеры, гимназисты, врачи, юристы, чиновники, предприниматели -  подлежали утилизации: когда кончались патроны – топили в море, сбрасывали с обрывов. Долгое время Крым обзывали «всероссийским кладбищем»: на земле Тавриды было убито более ста тысяч душ гражданского населения.

  Из записок Мельгунова: «В 1919 году в Москве в ВЧК служило более 2000 человек. Из них три четверти латыши. Латыши вообще занимают особое положение в учреждениях ЧК. Они служат здесь целыми семьями и являются самыми верными адептами новой власти... из Латвии в ВЧК едут как в Америку, на разживу.»

«Я заявляю, что всякая попытка русской буржуазии ещё раз поднять голову встретит такой отпор и такую расправу, перед которой побледнеет всё, что понимается под красным террором..». – Я. Петерс, заместитель председателя ВЧК по Ростовской области.

Ростовская газета «Революционная Россия»: «Черезвычайка, возглавляемая Петерсом, заработала. Очень часто сам товарищ Петерс присутствует на казнях. Красноармейцы говорят, за Петерсом всегда бегает его сын, мальчик 8-9 лет, и постоянно пристаёт к отцу: «Папа, дай я стрельну!»

  Всеукраинской «черезвычайкой» руководил друг и соратник Петерса – Лацис (органы в Киеве на три четверти комплектовались латышами). Этот в своём «классовом подходе» переплюнул всех без исключения «рыцарей революции»: «Мы истребляем буржуазию как класс. Не ищите на следствии материалов или доказательств того, что обвиняемый действовал словом или делом против Советской Власти. Первый вопрос, который вы должны ему задать, - какого он происхождения, воспитания, или профессии. Эти вопросы и должны определить судьбу обвиняемого!»
В Киеве товарищ Лацис создал фальшивые, укомплектованные латышами-чекистами чилийские и бразильские консульства, которые брались за плату организовать всем желающим побег за границу. Думаю, нет смысла разъяснять, куда переправлялись кандидаты в эмигранты...

  А вот усатый шалунишка Коба почему-то «железную Гвардию Октября» не ценил, более того – тех стрелков, кто не успел в 30-е удрать за пределы СССР частью расстрелял, частью отправил благоустраивать солнечный Вайгач (примечательно, что тогдашним начальником ГУЛАГа являлся не кто иной, как «герой» Туркестана, истребитель среднеазиатской контрреволюции, «самый известный начальник СЛОНа», латышский стрелок Теодорс Эйхманс. После того как был исчерпан «латышский вопрос» Сталин и его шлёпнул)...

                                                                       ***

  Ну так как, господа прибалтийские радетели демократии, подстилки вашингтонские,  может быть прежде чем затеетесь чужим оружием бряцать, прощения попросите, преклонив колени, у всех народов постсоветские земли населяющих попросите, присыпая пеплом кудри, за преступления дедушек своих, коим монумент по сей день сохраняете и лелеете? Не устану я повторять: история – дама суровая, правдивая, справедливая и зело бдительная.
52


КРЫМ - ДЕЛО ТОНКОЕ

Крым без Ялты – полуфабрикат: во-первых Ялта лежит на одной географической широте с Равенной и Генуей, а подобное «соседство» обязывает равняться на наследников славы  Колумба и Теодориха. Во-вторых солнце в Ялте сияет в среднем 2250 часов в году (Ницца, Канны, Сан-Ремо, Сочи, и даже Кисловодск отдыхают в сторонке), и в-третьих – Массандровское хозяйство имени князя Льва Сергеевича Голицина: по сей день в штольнях «Массандры» сохраняется представленная более чем семью сотнями наименований крупнейшая в мире коллекция марочных вин, возраст некоторых единиц хранения достигает четверти тысячелетия.
Collapse )